Начальство не всегда право, но оно всё равно начальство.
Начальник не всегда прав, но он всегда начальник!
Начальство не всегда право, но оно всё равно начальство.
— Если он прав — мы получим огромную прибыль.
— А если нет?
— Он прав всегда. Хорошо, что он этого не знает.
Ваша правота не зависит от согласия с Вами других людей. Вы правы потому, что верны Ваши факты и правильны Ваши аргументы — и только это доказывает Вашу правоту.
Кто слишком быстро хочет стать начальником своих начальников, может кончить подчинённым своих подчинённых.
Суровых аудиторов ждали идеальная отчетность, дружелюбные клерки, караул в начищенных мундирах и почти полное отсутствие на местах рядовых сотрудников. Ничего не поделаешь, все на заданиях — дел невпроворот!
Никогда ещё столько оперативников не получали отпуск в начале лета.
Я смотрю в окно, я вижу людей. Я вижу, как по улицам проплывают такие разные удивительные миры, сталкиваясь между собой возведенными ими же стенами. Я знаю, что каждый из них по-своему прав. Но в своей правоте, в своей непоколебимой истине, они утратили умение слышать и понимать других. А кругом столько одиночества, столько боли, ссор, дрязг, ругани, ненависти... И никто, никто не хочет слышать и понимать, но каждый готов доказывать именно свою, единственно возможную правоту. Нет, это не война вер, это утрата утрат. Утрата понимания. Потому что за стеной своего тесного мирка, мирка внутри головы, все уже чуждо и враждебно. Мы не слышим друг друга. Мы не хотим слушать, мы и так уже все знаем. Но знаем ли?
Если я не прав — я мог бы быть прав, а значит, если мог бы — это значит, что прав... Хоть мог быть и не прав.
Мы не пашем, не сеем, не строим,
Мы гордимся общественным строем,
Мы бумажные важные люди,
Мы и были, и есть, мы и будем.
Наша служба трудна изначально,
Надо знать, что желает начальник,
Угадать, согласиться, не спорить,
И карьеры своей не испортить.
Чтобы сдвинулась с места бумага,
Тут и гибкость нужна, и отвага,
Свою подпись поставить иль визу
Всё равно, что пройти по карнизу.
Нас не бьют за отказы, запреты,
Мы как в танках в своих кабинетах,
Мы сгораем, когда разрешаем,
И поэтому всё запрещаем.
Нет прочнее бумажной постройки,
Не страшны ей ветра перестройки,
Мы бойцы, мы службисты, солдаты
Колоссальнейшего аппарата.
Мы бумажные важные люди,
Мы и были, и есть, мы и будем,
Мы не сеем, не пашем, не строим,
Мы гордимся общественным строем.