Ты любишь мускулы и клеточки на животе,
Я обожаю твою стройную фигуру.
Мы можем нагло этой ночью быть на высоте,
Я глажу твоё тело и держу тебя за руку.
Я на тебе помешан, а это первый признак.
Достал бы кисти, нарисовал бы твой портрет,
Прости, но я не художник и кисти тоже нет.
Да, порой я не вижу никого, кроме
Собственной персоны и твоей персоны, но
Пусть проблемы элементами, тоннами
За заборами, где нас нет, мы с тобой далеко.
Я с нетерпением тебя бросаю на кровать.
Я знаю, девочка, ты любишь эту силу.
Губами нежно начинаю тебя раздевать
И лишь тебя одну могу любить красиво.
Благодарю за то, что ты была.
Прости, что привязался, будто ты наркотик.
И хочется спросить, зачем, но скованы слезами скулы.
Сгорая в сумасшествии других ночей,
Я помню, как впервые ко мне прикоснулась
Стрела, оставившая шрамы на сердце, где мы с тобою на грани безумства.
Ты была как будто бы отрывком из детства, где только настоящие чувства.
Разбит о стену мой бокал, и чувства на полу разлиты.
Другой тебе всегда бы потакал,
Но то, что он сказал, уже давно избито.
Можно забить на житуху, по венам двигаться,
Но чувства не видел я круче этой любви к тебе.
Кто-то сказал ему, что шансы не меняются оттого лишь, что у тебя полоса везения. Чутьё подсказывало ему, что это не так. А он всегда прислушивался к чутью. С другой стороны, 128 шансов победить против одного шанса разрушить Вселенную. Похоже, дело не шуточное.
В нашей стране холодных чувств, любви расчетливой и корыстной мы не можем понять и, пожалуй, даже не верим в возможность безрассудно отважных поступков, какие в других краях порождает сильная страсть.
У испанских женщин любовь нередко обретает глубину и величие, каких не знают и никогда не испытывают народы, у которых к этому чувству примешивается торгашество. У этих возвышенных натур она часто превращается в истинную страсть, беззаветную, безудержную, глубокую, которая поглощает все другие чувства, заполняет душу. Дочерняя преданность, привязанность к родному дому, моральный и общественный долг отступают перед ней. Любовь торжествует над всем.
Он знал, что любит ее, и поражался: как же раньше этого не понимал. Он не мог бы сказать, за что полюбил ее, но это чувство не поддавалось рациональным объяснениям. Ведь если смотреть на такого рода факт слишком пристально, он может рассыпаться, как хрупкое стекло. Это напоминает мозаику, где каждый кусочек занимает определенное место, и в целом они составляют большую картину. Объяснить подобное непросто. Но это истинное, живое чувство.
Чувства и поступки так же многообразны, как разновидности носов между орлиным и вздёрнутым.
Cлайд с цитатой