Беда в том, что ты мне нравишься. Ты всегда мне нравилась. «Нравилась» — как трогательно, как-то по-детски. А вот любовь — иное дело. От таких слов бежишь, как от огня. Я люблю тебя.
— Мне не нужна интрижка, я хочу серьезных отношений.
— Не думай об этом. Серьезных отношений не ищут. Они сами тебя найдут.
— Мы с тобой точно как кошка с собакой.
— Да. Или как масло с водой.
— Или как наждачная бумага с голой задницей.
— Грубо.
— Ты был бы задницей.
Я хочу на тебе жениться, потому что ты единственная, кого мне хочется видеть утром при пробуждении и целовать на ночь. Потому что с тех пор, как я увидел эти руки, мне стала нестерпима мысль, что я не могу к ним прикоснуться. Но главным образом потому, что когда любишь человека так, как я люблю тебя, женитьба — единственный выход.
— Знаешь, что мне нравится?
— Что?
— Что можно вот так сидеть вдвоем и не думать о кокетстве, сексапиле и прочем.
— А ты знаешь, что каждый 35 человек пытается спрыгнуть с бруклинского моста? И все из-за разбитых сердец.
— Я это запомню.
Самое главное в жизни – это признание. Если нет признания, то жизнь может показаться тебе не по плечу.
Мы вообще любим все глупое. Мужчины терпеть не могут умных женщин, а для женщины идеал мужчины тот, кого она может назвать «мой милый дурачок». Как приятно встретить кого-то глупее себя! Из-за их глупости мы сразу проникаемся к ним симпатией. Умникам, должно быть, несладко живется в этом мире. Обычные люди их недолюбливают, а собратья по уму ненавидят друг друга от всего сердца.
Не важно, от кого получаешь подтверждение собственной ценности — от друзей или от врагов. Главное, что оно есть.
Они держались за руки через стол. Перси был счастлив уже от того, что просто мог смотреть на Аннабет в солнечном свете. Это всегда делало её волосы такими яркими и теплыми. Её глаза отражали цвет неба и булыжников, становясь поочередно коричневого или голубого цвета.
Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в любви, вся жизнь её сразу переменится. А сейчас она увидела, что всё в общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали тёмные ели и серые расплывчатые берёзы. И даже собственный Тосин палец, порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, всё так же, как и до признания Ильи, мёрз в рукавице.
Cлайд с цитатой