Я завидую тому, что он остался в мире замыслов и идей и твёрдо решил не доводить их до результата. Замыслов приходит много, они приходят легко и быстро, воплощать же их долго и трудно. А с воплощённым замыслом надо ещё что-то делать. Нет! Он остаётся с идеями и замыслами, щедро их забывая и разбрасывая. Это мудро! Я так не смог. Я завидую.
— Чем займемся? Как скрасим ожидание?
— Не знаю. Есть идея?
— Есть одна, но двадцати сантиметров мало.
— Двадцати минут.
— Вот как? Может, стоит начать сейчас,
а кончить потом? Как думаешь?
— Я не против. И если ты не против, можно попробовать.
— Но у меня тоже есть идея. Тебе понравится, я даже не сомневаюсь.
— Да? А вдруг ты о том же думаешь?
— Да, это было бы чудесно!
— Не то слово! Просто здорово!
— Скажи первая.
— Проведем с пользой эти минуты затишья. Займемся с тобой японским!
— Да, идеи не совпали.
— Да ну?
Чем больше я делал, тем больше мне хотелось делать. Ты становишься жадным. Тебя лихорадит. Тебя опьяняет работа. Ты не спишь по ночам, потому что идеи — твои собственные чудовища — рвутся на волю и заставляют тебя ворочаться с боку на бок. Это замечательный образ жизни.
— Всё же хорошо, правда?
— Конечно! Всё отлично.
— Отлично-то отлично! А вот хорошо ли?
Я хочу поблагодарить всех женщин, которые носили мою одежду, известных и неизвестных, всех, кто был так верен мне и дал мне такую радость.
— Что-то привлекло твое внимание, Хеймдалль? Какие-то волнения, хаос?
— Дети, Вольштагг. Локи и парочка его человеческих друзей. Сражаются с великаном, который со взрывом отделился от мирового древа подобно комете.
— Ах, молодость! Веселое времечко! Я по этому скучаю.
Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.
Любой актер вам скажет, что когда вы получаете шанс, да даже не шанс, а задачу сыграть противоположенные роли, или подойти с двух разных сторон, или сыграть на двух разных уровнях — это реально доставляет удовольствие. Плюс к этому, я всегда относился к роли Гаррисона Уэллса не как Гаррисон Уэллс, для меня более привлекательный был подход в качестве Обратного Флэша. Аналогичный подход и у самого Гаррисона к своей личности, отсюда и получается Обратный Флэш. В моей роли есть такие моменты, что если люди когда-нибудь будут их пересматривать (Боже, я не знаю, зачем они будут это делать!), они увидят, что Гаррисон Уэллс полностью спалился. Снимает очки и фактически говорит: «Вы только приглядитесь». Это совсем не случайность, что я протираю очки, а что-то вроде: «Ага, ага, продолжай рассказывать мне о том, кто убил твою мать. Ага». И в сериале что-то подобное.
Играть это — одно удовольствие. Вы играете не одного персонажа, а двух. И одного из них вы прячете до определенного момента. Насколько вообще реален Гаррисон Уэллс? Есть много секретов игры. И здорово, что всё это уже было придумано ребятами поумнее меня.
По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
Cлайд с цитатой