Если человек предал, то вместе с ним уходят и мои чувства. Медленно, мучительно, по каплям... но уходят. Я не умею любить то, что перестала уважать, ибо себя я уважаю больше.
А сердцу позабыть никак нельзя
Людей любимых имена и лица,
Земная чьих закончилась стезя,
Они вовек души моей частицы...
А бывших, что уже не полюбить,
Тех, кто без ордера селился в сердце,
Прошу без слов его освободить,
Идите «умирать» в иное место!
Когда он спросил, где у меня болит, я вспомнила о предупреждении, что «... ударят именно туда», и отрицательно покачала головой. А он вдруг взял меня за плечи и шутливо подул в область сердца. Тёплое дыхание коснулось моей души, заботливо обволокло её нежной пеленой и сердце, доселе молчавшее, чуть слышно отозвалось в ответ. Вначале робко, неуверенно, но с каждым ударом всё громче, отчётливее и звонче. То был звук осыпающейся с сердца ледяной коросты... Он «ударил» меня в самое сердце, чтобы оно вновь забилось.
— Но ты видишь хорошее в людях...
— Ты про Клауса. Потому что я увидела хорошее в Клаусе.
— Твои слова. Не мои.
Есть такой тип отношений, когда заранее знаешь, что будет в конце. Это как плохая книга, где финал вначале, а повествование — после. Пропадает желание читать.
Как много нынче откровенно толстокожих —
Слепоглухих по отношению к другим.
Им словно равнодушие ввели подкожно —
В виде прививки... чтоб окреп их пофигизм.
Совершенства не существует. Это прекрасная иллюзия, к которой мы стремимся, и чем она дальше — тем интереснее жить.
Не сторонница вражды и сплетен,
Кому не нравлюсь — проходите мимо.
Разозлить подход, тем паче, тщетен —
«Кто вы такой? Не узнаю вас в гриме».*
Cлайд с цитатой