— У французов — вино, у швейцарцев — сыр, а у ирландцев — алкоголизм.
— А у американцев что?
— У американцев? Толерантность.
— У французов — вино, у швейцарцев — сыр, а у ирландцев — алкоголизм.
— А у американцев что?
— У американцев? Толерантность.
Я веду себя недопустимо? Этот идиот позвонил психу-убийце и пригласил его расправиться с нами. А ты потерял веру в загробную жизнь только потому, что нажрался психоделических кактусов. И вы говорите мне, как себя вести?
Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т. д.
Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов.
Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».
Американцы никогда не опускают руки, мы никогда не сдаемся, никогда не прячемся от истории. Мы творим историю. Прощайте, мои соотечественники, да благословит вас Бог, и благослови Бог Америку.
— Не часто встретишь американца по имени Джереми. Вы не встречали?
— Нет, это слишком сложно — там три слога.
Понимаешь? Я хочу сказать, где сострадание? Где гуманность, толерантность мать ее? Ты никогда этого не получишь от другого человека. Почему? Да потому, что другие люди нуждаются в том же самом.