Он мало разбирался в детских вкусах, но знал, что дети любят сладкое и волшебное. Любовь к волшебному с возрастом уходит, а сладкое он и сам до сих пор обожал.
Может, он вернулся и раньше, чем его ожидали, но всё равно, для тех, кто любит, его отсутствие было слишком долгим.
Может, он вернулся и раньше, чем его ожидали, но всё равно, для тех, кто любит, его отсутствие было слишком долгим.
Страх за ребенка — это больше, чем страх за собственную жизнь. Это — страх за свое бессмертие.
Одним моим детям нравится воровать, другие вообще не задумываются, хорошо это или плохо, а есть и такие, которые воруют противно своей воле, ибо понимают, что у них просто нет другого выбора. Но на моей памяти еще никто – никто, повторяю, – не был настолько охоч до воровства. Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая. Он… слишком много крадет.
— Слишком много крадет, – задумчиво повторил Безглазый священник. – Уж чего-чего, а такой жалобы я никак не ожидал услышать от человека, который живет обучением детей воровству.
Родители обманывают своих детей, чтобы скрыть от них вещи, к которым дети, по их мнению, еще не готовы. Так же точно и дети, подрастая, скрывают от своих родителей то, что считают недоступным родительскому пониманию.
Только дети любят всё новое, для них новизна удовольствие. Взрослые нового не терпят, если только им заранее не внушат, что им захочется это новое купить.
— Смотри, твой ребенок песок ест.
— Когда появляется третий, по пустякам уже не дергаешься.
Я его знаю всю свою коротенькую жизнь и только что проделал с ним вместе очень долгий путь – но это, я скажу, такая книга, которую читаешь сто лет, а потом выходит, что еще и второй страницы не одолел.
Cлайд с цитатой