Я знаю, каково это... когда тебя учат только одному – убивать, и какую преданность это может рождать.
Если не можешь убить врага, ослабь его. Если не можешь отрезать ему голову, вырви сердце.
Я знаю, каково это... когда тебя учат только одному – убивать, и какую преданность это может рождать.
Если не можешь убить врага, ослабь его. Если не можешь отрезать ему голову, вырви сердце.
Как-то я спас одному человеку жизнь, под прекрасным старым кедром, в Ливане. А через месяц он пытался меня убить в отеле Дамаска. Я его понял — преданность не вечна. Месяцем позже, я сломал ему шею душевой рейкой.
Ее корона из ртути, бриллианты из слез,
Ее плач — это кровь, ее смех — это стон,
Она поет свои песни под ветер и дождь,
Она красива, как день,
Она слепа, как ночь...
— Для чудовища, танцуете вы грациозно, Мисс Лэнс.
— Не издевайся.
— И в мыслях не было...
— Вы не понимаете, доктор Уортроп. Эти люди дикари. Человек убивает своих людей — и хвастается этим! Убивает их, чтобы спасти! Скажите, какой человек на такое способен?
— Ну, сержант, первое, что приходит на ум, это библейский бог. Но я не стану с вами об этом спорить.
Убийство и сексуальный акт часто завершаются одним и тем же вопросом: что делать с телом? В случае сексуального акта можно просто уйти. Убийство же не допускает подобной вольности. Потому-то оно и связывает людей куда теснее.
— У вас несчастный вид.
— Я несчастен. Мне надоели люди, которые прикрывают религией мерзости, которые они совершают.
Если Вы хотите, чтобы человек был Вам предан, очень важно дать ему понять, что таковым вы его и считаете; тот же, кто подозревает меня в возможном обмане, дает мне своего рода право действительно обмануть его.