— Мы оба хотим одного...
— 10 минут наедине с Анджелиной?
— Приговора для тебя!
— Мы оба хотим одного...
— 10 минут наедине с Анджелиной?
— Приговора для тебя!
— Значит, голова у него была с собой, на переднем сиденье. Это странно, зачем ему хранить ее там?
— Не знаю, может, они договорились вести по очереди?
— Черт побери, Джеймс, я не шучу.
— А я что, по-твоему, смеюсь?
— Нет, не смеешься, а хотелось бы. Раньше смеялся.
— Херня, я никогда не смеялся.
Воспоминания разбудили во мне старые мысли, мысли о прекрасной недосягаемой мечте, которая есть, она уже существует, но очень далеко от меня, может быть высоко в небесах или вообще в другом мире. Этим миром были мои сны, в которые я окунался всякий раз, когда лежал в кровати и уносился в своих мечтах очень далеко.
Чем предаваться зависти дремучей,
Ты постарайся сделать себя лучше.
Посоревнуйся с тем, кто знаменит,
И докажи, что ты не лыком шит.
У тебя была мечта, верно? Прекрасно. В 8 лет это было очаровательно, в 18 вдохновляло на новые свершения, в 28 это выглядит неловко.