Нельзя доверять безусловно той силе мнений, которая основана только на многочисленности их последователей.
Конечная цель морали должна заключаться в том, чтобы дать наибольшую возможность осуществить идеалы.
Нельзя доверять безусловно той силе мнений, которая основана только на многочисленности их последователей.
Конечная цель морали должна заключаться в том, чтобы дать наибольшую возможность осуществить идеалы.
Я не верю, что единственное средство от одиночества — встретить кого-нибудь. Не обязательно. Думаю, дело тут вот в чем: необходимо учиться дружить с собой и понимать, что многое кажущееся нам личным недугом — вообще-то следствие более масштабных сил стигматизации и исключенности, каким можно и нужно противостоять.
Вот лишнее доказательство устойчивости общепринятых мнений, — запальчиво возразил Мартин, раздраженный упоминанием о своих врагах — редакторах. — То, что существует, считается не только правильным, но и лучшим. Самый факт существования чего-нибудь рассматривается как его оправдание, — и, заметьте, не только при данных условиях, а на веки вечные. Конечно, люди верят в эту чепуху только благодаря своему закоснелому невежеству, благодаря самообману, который так превосходно описал Вейнингер. Невежественные люди воображают, что они мыслят, распоряжаются судьбами тех, которые мыслят на самом деле.
Тот, кто придает большую ценность людскому мнению, оказывает людям слишком много чести.
(Кто придает большое значение мнению людей, делает им слишком много чести.)
Люди мало размышляют; они читают небрежно, судят поспешно и принимают мнения, как принимают монету, потому что она ходячая.
Жизнь слишком коротка. Поэтому ты не успеваешь ничего накопить, кроме бредовых мыслей о самом себе. Так зачем тогда обращать внимание на чужие слова?
В миру легко следовать мирским суждениям,
А в уединении — своим собственным.
Но истинно велик тот, кто в самой гуще толпы
С незамутнённым спокойствием
Хранит ту же независимость, что и в уединении.