— Ты слишком мала, чтобы донести меня…
— Я тебя перекатывала.
— Ты слишком мала, чтобы донести меня…
— Я тебя перекатывала.
Дурак! Дурак! Дурак! Дурак! Ты даже не знаешь, как я в тебя верю! Без тебя этот мир не сияет, без тебя цветы не цветут, рис не растёт и свиньи не поросятся...
Когда я чувствую запах асфальта, я думаю о Мори́н. Это последнее, что я почувствовал перед тем, как потерял сознание. Тяжёлый запах асфальта. А первым, что я увидел, когда очнулся, было её лицо. Она сказала, что починит мой байк. За так. Без подвохов. Мне следовало тогда знать, что так просто ничего не бывает. Да, когда я думаю о Морин, я думаю о двух вещах — о дороге… и неприятностях.
На днях забавно получилось. Слушали пластинки, джаз. Говорю Калибану, какая музыка. Сечёте? А он отвечает:
— Иногда, в саду. У меня и секатор хороший есть.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!