Д. М. Митрофанов 200 тысяч маленьких удовольствий

Другие цитаты по теме

Выгрузив продукты, он зашел в зал поприветствовать Клавдию Лаврентьевну – его обуяли старые добрые чувства ненависти к нежно любимой теще:

– Добрый вечер, Клавдия Лаврентьевна, – приближаясь к нирване, произнес Семен Филиппович.

Теща зло ухмыльнулась – видимо, тоже была рада встрече.

– Клавдия Лаврентьевна, а вот книги, что вы недавно случайно обронили, – Семен Филиппович махнул в сторону книжной полки, покрывающей стену от пола до потолка, – вы читали?

– Да. Читали, читали. Не глупей других. Гоголей, Моголей, Пушкиных там всяких.

– А насчет зарубежных классиков, скажем Байрона?

– Читали, читали, намедни перечитывали.

У Семена Филипповича засосало под ложечкой. Он вытащил книжку из ряда и быстро перелистал ее. Сто долларовая купюра сама выпорхнула из книги пред изумленным взором Клавдии Лаврентьевны.

– Невнимательно же вы читаете классиков, – съехидничал Семен Филиппович, подобрав купюру с пола.

Августина не подвела, даже ждать ее толком не пришлось – каких-то тридцать девять минут… Букет остался свежим.

Жизнь умеет стереть все грани претенциозности. Сначала ты от нее требуешь чего-то непомерного, а потом радуешься маломальскому празднику...

Не давайте садиться вам на шею, и тогда жизнь обретет новые тона и, быть может, достигнет гармонии.

Не забывайте об этом – все ваше благополучное будущее формируется из кирпичиков и фундамента, который закладывается вашими руками и вашей волей…

Бог работал шесть дней, а потом сказал Профсоюзу, что пошел отдыхать.

— Доктор, до чего же Вы интеллигентная женщина!

— Да, в первом поколении.

Вообразите себе самую невообразимую опасность!

— В город новый холостяк приезжает, да?

У госпожи Торникай согласно затряслись все три подборка. Остальная толпа тоже радостно и возбужденно закивала.

— Один? — уточнила я.

Кивки усилились.

Кто мне скажет — где логика?! Мужик-то один, а их тут уже штук двадцать в мою лавку набилось, и вот вопрос — делить они его как будут?! Короче, мужика заранее жалко. Потом припомнила сестер Блошич, собственно выданное им слабительное, и... мужика стало ещё жальче.

Я знал одного бармена, который говорил любой посетительнице, на которую западал: «У меня язык 25 см, и я могу дышать через уши!»