Земля, — разве этого мало?
Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже,
Я знаю, им и там хорошо, где сейчас,
Я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров...
Земля, — разве этого мало?
Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже,
Я знаю, им и там хорошо, где сейчас,
Я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров...
Когда я слушал ученого астронома
И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр
И показывал небесные карты, диаграммы для измерения
звёзд,
Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему,
Но скоро — я и сам не пойму отчего — мне стало так нудно и
скучно,
И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном
молчании зашагал одинокий
Среди влажной таинственной ночи
И взглядывал порою на звезды.
Пунпуну казалось, что он видел это звездное небо раньше. Точно, то было еще в младшей школе. Он и его одноклассники пошли на заброшенную фабрику и по дороге домой они смотрели на небо, точно такое же, как на этой картине. Его осенила мысль, как это звездное небо с той ночи много лет назад могло остаться таким же, и сиять как прежде. А его друзья, наоборот… Его бывших друзей нигде не найти. Он подумал, что же я делаю? В кого я превращаюсь? Неужели таким я хотел стать? Таким? Звездное небо той ночи сияет так же ярко даже через сто лет, а я медленно скатился до уровня дегенерата…"Жизнь так несправедлива", — подумал Пунпун. От этих мыслей в груди у Пунпуна защемило.
Где-то летом, звёзды нам улыбались,
Где-то летом, наши мечты сбывались,
Где-то летом, звёзды нам пели песни,
Где-то летом, были с тобою вместе.
— Может, загадаем желание?
— Это всего лишь камни. Честно, меня больше всего поразило на Земле, что люди загадывают желание на падающие звезды.
Если кого я люблю, я нередко бешусь от тревоги, что люблю
напрасной любовью,
Но теперь мне сдается, что не бывает напрасной любви, что
плата здесь верная, та или иная.
(Я страстно любил одного человека, который меня не любил,
И вот оттого я написал эти песни.)
Последний луч за кровлей тихо сгинул,
В душе, как месяц, всходит лик тоски,
А вечер уж жаровню опрокинул
И по небу рассыпал угольки.
— Слушай, Тимон, ты никогда не гадал, глядя на небо, что там за яркие точки?
— Нет, Пумба, я не гадаю, я знаю!
— Правда?! И что это?
— Куча светлячков. Светлячки налипли на вон ту сине-черную штуку.