Да нет, мои родители меня любили... И моё имя — результат победы любви над разумом.
Невозможно ненавидеть того, кто дал тебе имя.
Да нет, мои родители меня любили... И моё имя — результат победы любви над разумом.
— Нургал, что стряслось?
— Не Нургал, а Андрей! Такое имя дал мне отец.
— А я дал имя Нургал. Я тоже твой отец.
— Нет, ты убийца моего отца.
— Кто сказал? Она это придумала?
— Нет, я сам видел. Я был у Най-Най.
— Чего же ты хочешь? Ты уже вынес свой приговор.
— Хочу взглянуть в твои глаза, когда ты лжешь. Ты лгал мне все эти годы. Ты воспитывал меня с верой в то, что все зло из Запада. Ты украл у меня семью, мою душу! Ради чего? Зачем?
— Я дал тебе жизнь здесь.
— Я не буду воевать против короля.
— Король здесь не причем, ты поклялся вести наш народ на Запад, в земли, где садиться солнце.
— Наш народ? Это не мой народ. Мое место не здесь. Мне нигде нет места. За кого мне сражаться?... Против кого?..
О, мама милая! Как ты нежна со мной выбрасывая за порог. Я с теплотой об этом буду вспоминать...
— Антон, а вы по работе или в гости?
— Слава. Ой, Антон, Антон... Просто родители меня иногда Славой звали в детстве.
— Да ладно?
— Они почему-то думали, что я на Славу больше похож.
Мамы наши милые, мамочки, мамули,
У кого то молодые, у кого уже бабули....
Ах как хочеться обнять вас,
Ведь вы у нас одни...
От сынов и дочерей
Поклон вам до земли.
— Тогда мне непонятно, почему он покинул Свои творения. По-моему, это чудовищная безответственность.
— Он покинул нас, потому что мы захотели идти собственным путём, пускай даже самим себе во вред, а Он не в силах был взирать на это.
— Но откуда тебе это знать? У Него самого ведь не спросишь. Быть может, Он просто ушёл к новому творению, а старое бросил как удручающую ошибку, о которой лучше забыть.
— Мне не нужно это знать, потому что у меня есть вера. Я верю в Него и чувствую Его надежду и любовь.
— Вера. Как быстро те, кто не может ответить на вопрос, вспоминают это слово.
Плохо иметь родителя, который совершенно тобой не интересуется, но еще хуже, когда об этом знают другие.
Много лет назад отец психоанализа Зигмунд Фрейд имел несторожность заметить, что некоторые последствия детских психологических травм остаются с нами на годы и десятилетия. Народ охотно подхватил его идею насчет вредных родителей и сроднился с ней.
Я обратил внимание, что сейчас взрослеть не принято. Принято требовать от родителей, чтобы они обеспечили нам счастье длиною в жизнь. А раз счастья нет, то они во всем виноваты: недоглядели, упустили, недодали. Удобно-то как! Можно ничего не делать. Только на маму с папой обижаться по гроб жизни. Причем по гроб своей жизни, так как многие ухитряются держать обиды даже на покойных родителей! Кто-то таит обиду в сердце и стесняется ее. Кто-то носит на виду, как орден, выданный за «великие детские страдания». Он уверен в том, что окружающие должны искупить тот вред, который мама с папой ему нанесли, и требует от них любви, восхищения, уважения и шоколадный пломбир в придачу, некогда ему в зоопарке папой не купленный. По жизни такая
позиция чертовски неудобна и плодит кучу проблем.