Сидя в майских сумерках в Клубе и резиденции университетов и наблюдая за невиданно огромным тараканом, который полз по моему тому Полного собрания поэзии и прозы Джона Донна, я вдруг увидел лик одиночества и решил, что это самый безжалостный и самый отвратительный лик.
Что побуждает человека терзать себя, взрезая мозг тупыми ножницами неприятных воспоминаний?
Я был еще слишком молод, чтобы чего-то действительно бояться, и, однако, уже не настолько молод, чтобы не поддаться опасениям.
Как человеку определенной национальности, которая на протяжении столетий подвергалась несправедливым гонениям за то, что ее сыны якобы распяли Христа, вам — да, черт подери, вам! — следовало бы понимать, как непростительно осуждать за что бы то ни было любой народ!
Для мира крематориев ненависть — слишком буйное и спонтанное чувство, никак не сочетающееся с однообразием выполняемых изо дня в день обязанностей.
Внутренне я был одинок, но это меня не пугало — общение с близкими было равнозначно одиночеству. У меня рано появился свой внутренний мир, и мне было интересно жить в нем.
Просто нужен кто-то рядом,
Кто всегда поддержит.
Скажет всё в порядке,
Когда уже нет надежды.
С кем живешь моментом,
Забывая всё плохое.
Кто поделится советом,
Когда выход не находишь.
С кем не может быть наверно,
Только навсегда!
С кем стук сердце мерный
Затеряется в годах.
Cлайд с цитатой