В каждой женщине есть миленькая, сморщенная такая изюминка.
Порой мужчина должен танцевать, даже если знает, что обречён.
В каждой женщине есть миленькая, сморщенная такая изюминка.
— Не хочешь, да?
— Не хочу!
— А разве не знаешь, что как раз то, чего не хочешь, всегда и случается?!
Здоров, шпана. А вот и я. Мачо на лицо. Не то что вы все чмо. Д-е-н-д-и. Прошу любить и жаловать. Рад, что вы рады знакомству со мной.
Здоров, шпана. А вот и я. Мачо на лицо. Не то что вы все чмо. Д-е-н-д-и. Прошу любить и жаловать. Рад, что вы рады знакомству со мной.
— Чтоб ты знала: я не переношу детей. Говорят, что вздумается и думают, что им всё сойдет с рук, раз они дети. Такие вот вы, дети.
— Не беспокойся, я тоже не переношу взрослых.
— А?
— Думают, что раз они старше, то и лучше, во всех неудачах винят мир и постоянно врут. Такие вот вы, взрослые.
В трудную минуту мужчине надлежит вспомнить, что он мужчина, и поступить как мужчина!
Сложена она была как богиня; бюст не представлял ни без толку наваленных груд, ни той удручающей скатертью дороги, которая благоприятна только для скорой езды на почтовых. Всё было на своем месте, в препорцию и настолько приятно для глаз, что когда я мельком взглянул на себя в зеркало, то увидел, что губы мои сами собой сложились сердечком.
Молодая девушка — прирождённый ментор, у которого всегда можно учиться, если ничему другому, так по крайней мере искусству обмануть её же! Никто на свете не научит этому лучше её самой. И я до самой глубокой старости буду проповедовать истину: только тогда пропал человек окончательно, когда состарился настолько, что уже ничему больше не может научиться у молодой девушки!