Хочется начать нового себя. Уже не здесь.
«Тебе хорошо со мной?», — задаёт она вопрос, который вот уже три тысячи лет возглавляет посторгазмический хит-парад.
Хочется начать нового себя. Уже не здесь.
«Тебе хорошо со мной?», — задаёт она вопрос, который вот уже три тысячи лет возглавляет посторгазмический хит-парад.
Кто мне скажет, почему для того, чтобы найти самого близкого человека, его сначала нужно потерять?
— Я успела, — читаю по её губам.
— Ты успела. Ты даже не представляешь, как ты успела, — тихо говорю я.
Что делать, уж в такое откровенное время мы живём. Женщины имитируют оргазм, мужчины — комплименты.
Может, действительно не судьба? Лучше разрубить сразу, чем делать сотни мелких надрезов.
... апатия достигла максимума. Нет веры, нет стремления, нет злости, нет ненависти, даже желания нет. Всё стало слишком утомительным.
Казалось бы – сегодня пришло время воспользоваться случаем, приготовиться к прыжку, сделать что-то другое (я не говорю новое, потому что все новое лежит в зоне «сом», а именно другое). И ничего не происходит. Одни ходят со с понурыми лицами, другие – с этой вечной претензией на лице, какая бывает у вчерашних провинциалов, третьи просто забывают лица дома, выходя на улицу. Кругом потрясающая импотенция, глаза, состоящие из одних белков, и холодные руки. И только челюсти – «жвалкжвалк». Во всем городе. В каждой гребаной подворотне. В каждой сраной квартире. Весь город превратился в одного толстожопого телезрителя, приросшего к каменному дивану и сипящему вечным похмельем: «А сёня чё по ящику?»