В нашей стране есть такая традиция — хранить в гараже всё подряд. Всё, кроме машин, разумеется.
В нашей стране есть такая традиция — хранить в гараже всё подряд. Всё, кроме машин, разумеется.
В нашей стране есть такая традиция — хранить в гараже всё подряд. Всё, кроме машин, разумеется.
В нашей стране есть такая традиция — хранить в гараже всё подряд. Всё, кроме машин, разумеется.
Даа! Я нашёл объяснение этой ситуации! Просто это совершенно новая модель велосипеда... с автопилотом. Турбо-байк мега 3000 fx pro limited 512Мб! С такими способностями мне только названия для видеокарт придумывать!
Вам часто слышится не то, что вам говорят на самом деле? Это всё проделки подсознания. Просто каждый человек слышит то, что хочет услышать.
Брать интервью у пьяного человека — это всё равно что спросить у собаки валентность магния. Она полает, но ничего конкретного вы не услышите.
— Скажите, такое обилие автомобилей приводит к улучшению или падению морали?
— К улучшению. Например, резко сократилось... конокрадство.
Я уважаю мотоциклистов, потому что мотоцикл достаточно опасное средство передвижения. Но машина всё равно на первом месте. И поэтому меня восхищают люди, которые не пристёгиваются. Мало того, что они обычно не пристёгиваются, они ещё некоторые вставляют заглушку в отверстие для безопасности, чтобы машина перестала издавать надоедливый звук, который специально изобрели, чтобы эти типы пристёгивались. Ты садишься к такому таксисту, у него заглушка и ты не можешь пристегнуться, и он тебе говорит: «Можешь не пристёгиваться». А ты думаешь: «Обязательно». И почему они не пристёгиваются? Они говорят: «Неудобно!» Неудобно когда ты покидаешь автомобиль через лобовое. Это эффектно, особенно если ты можешь вылететь, сделать кувырок, потом отряхнуться и пойти дальше.
Машины уже воспринимаются не только как любимые игрушки, они стали полноправными членами семьи. Грустная шутка из рекламы «опеля» лучше всего иллюстрирует этот парадокс. За рулём сидит улыбающийся мужчина лет тридцати пяти в коричневом вельветовом костюме, наискосок от него, на детском сиденьице, — ребёнок, его сын.
— Пап, ты бы променял меня на машину? — спрашивает мальчик.
— Нет, Филипп. То есть Оливер. То есть как там тебя... Михаэль!