Новичков нынче, как собак нерезаных, и всё-то они лучше стариков знают!
Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве — поздно, ну а о самоубийстве совершенно неохота.
Новичков нынче, как собак нерезаных, и всё-то они лучше стариков знают!
Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве — поздно, ну а о самоубийстве совершенно неохота.
— Что можешь интересного рассказать?
— Нового? Нахрена нам новое, когда старого говна — черпай, не вычерпаешь?
Оптимисты учат английский, пессимисты — китайский. Реалисты отдают предпочтение автомату Калашникова.
Мы, люди, — жертвы асимметрии в восприятии случайных событий. Мы приписываем наши успехи нашему мастерству, а неудачи — внешним событиям, неподвластным нам. А именно — случайностям. Мы берем на себя ответственность за хорошее, но не за плохое. Это позволяет нам думать, что мы лучше других — чем бы мы ни занимались. Например, 94 процента шведов считают, что входят в 50 процентов лучших шведских водителей; 84 процента французов уверены, что их сексуальные способности обеспечивают им место в верхней половине рейтинга французских любовников.
Еще одно следствие этой асимметрии заключается в том, что мы чувствуем себя в известной мере уникальными, непохожими на других (ведь на них, в нашем представлении, такая асимметрия не распространяется).