— Ты похожа на червя, а твои ноги — на цифру одиннадцать.
— Нет, Томас. Я не беременна.
— Слава Богу! С твоими ушами и моим лицом нашим детям не позавидуешь.
— Ты похожа на червя, а твои ноги — на цифру одиннадцать.
— Нет, Томас. Я не беременна.
— Слава Богу! С твоими ушами и моим лицом нашим детям не позавидуешь.
Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, и в лунном свете он был все равно что сошедший на землю греческий бог. Я подумал, как же он выносит собственную красоту.
Надо посмотреть на себя в зеркало, и если выглядишь прекрасным — поступай прекрасно, а если безобразным — то исправляй природный недостаток добропорядочностью.
— А раньше ты носы вправляла?
— Нет, только пальцы ног доводилось вправлять. Но какая разница!
— Э... хорошо, давай, попробуй.
— Эпискей! [слышен хруст]
— Ну, как я выгляжу?
— Весьма прозаично...
— Отлично!
Всегда недоумевал: кому пришло в голову считать длинные волосы женственными? Хотел бы я посмотреть на реакцию древних воинов или друидов на такие слова!
Меня вообще всегда удивляло, что кто-то начинает с кем-то мутить только потому, что ему внешность нравится. Это всё равно, что хлопья на завтрак не по вкусу выбирать, а по цвету упаковки.
— Эти люди тают от вашего присутствия точно так же, как этот сахар. И так же оплавляются карамелью.
— По-вашему, я похож на сахар?
— Нет, это они — сахар... А вы — абсент. Вы поглощаете их. Растворяете в себе.