Жаль мне его, одним словом, той жалостью, что невольно охватывает душу, если долго и пристально глядишь в глаза очень умной собаки...
Но я слишком хорошо знала, что жалость не может быть основой, любовных отношений: под ее гнетом они задохнутся и увянут.
Но я слишком хорошо знала, что жалость не может быть основой, любовных отношений: под ее гнетом они задохнутся и увянут.
Когда в приёмный покой привозят пятилетнего малыша с ожогами половины тела, перестаёшь себя жалеть.
— Да нет... скажите... неужели в самом деле вы никогда не любили настоящей любовью? Знаете, такой любовью, которая... ну, которая... словом... святой, чистой, вечной любовью... неземной... Неужели не любили?
— Право, не сумею вам ответить, — замялся старик, поднимаясь с кресла. — Должно быть, не любил. Сначала всё было некогда: молодость, кутежи, карты, война... Казалось, конца не будет жизни, юности и здоровью. А потом оглянулся — и вижу, что я уже развалина...
... ты превратилась в жалкий обломок и теперь занимаешься тем, что пытаешься пристроить этот обломок какому-нибудь мужчине. Опомнись!
Я бы хотел быть не злым человеком, я бы хотел не врать, Люба. Я бы хотел не врать, но я всю жизнь вру. Я должен быть злым и жестоким, но мне жалко бывает людей! Так тоже жить нельзя!
Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак...
Кто жалеет себя, тот всегда одинок. Знаешь почему? А? Потому что места другому в его сердце нет.
Cлайд с цитатой