Где-то мы расстались — не помню в каких городах,
Словно это было в похмелье...
Где-то мы расстались — не помню в каких городах,
Словно это было в похмелье...
Скоро рассвет...
Выхода нет.
Ключ поверни — и полетели!
Нужно вписать
в чью-то тетрадь
кровью, как в метрополитене:
«Выхода нет».
А ты думал — я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок —
Мой заветный душистый платок.
Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь
И ночей наших пламенным чадом -
Я к тебе никогда не вернусь.
И он знал также, что сойтись с женщной после долгого перерыва будет несуразным святотатством; и что, если выпив «Жюрансона», оставить вино выдыхаться в бутылке, оно превратится вскоре просто в безвкусную желтую жидкость.
Я наяву вижу то, что многим даже не снилось
Не являлось под кайфом,
Не стучалось в стекло
Мое сердце остановилось...
Отдышалось немного… и снова пошло!
Время-карусель, за неделею неделя
И не осознать потери, так больно в это верить,
Вспоминает каждую встречу, каждый день недели.