Я не могу больше жить с людьми. Наверное, я — дерево.
Люди, озверевшие от нехватки витаминов,
Мне все чаще что-то недоброе бросают в спину...
Я не могу больше жить с людьми. Наверное, я — дерево.
Люди, озверевшие от нехватки витаминов,
Мне все чаще что-то недоброе бросают в спину...
Лёгким, открытым вон,
Чтоб весёлым, злым и сытым
Никогда не икалось
И внутри ничего больше не откликалось.
Нет ничего абсолютно белого,
Нет ничего абсолютно красного.
Кажется: яблоко недоспелое,
А как откусишь – оно прекрасное.
Кажется кто-то хорошим по уши,
Кто-то таким – даже думать страшно.
В душу насрёт – от кого не ждёшь,
Руку подаст – кто всегда неласков.
Нет ничего абсолютно белого,
Нет ничего абсолютно красного.
Как бы иначе нам ни хотелось,
Каждый из нас – это смесь из красок.
Когда мы осознаем себя, состоящими из плюсов и минусов, значительно проще принимать неидеальность других.
В конце концов человеческая жизнь и вообще жизнь на нашей планете прекратится: земная жизнь – всего лишь вспышка; она – ступень в процессе упадка Солнечной системы.
Это приятная перемена, когда всю жизнь кто-то смотрит за тобой, и вдруг появляется человек, за которым тебе самому надо смотреть.
Самые глобальные перемены в истории произошли из-за того, что люди были способны стряхнуть с себя то, что им диктовали другие.
Деятельность всех правительств на свете исходит из убеждения, что люди боятся наказания за проступки против правительства, и, надо сказать, это убеждение большею частью справедливо. Однако ещё более, чем далёкого наказания от незнакомых властей, человек боится презрения, или неодобрения, или даже изрядных неудобств, возникающих, если он нарушает правила того небольшого мирка — семьи, улицы, цеха, квартала — который и составляет его ближнее бытие.