Война и мир. Для нас эти два понятия спаяны кровью, и кровью собственной. И здесь для нас исключается всякая неправда или спекуляция. Истина — превыше всего. Это наша кровавая память. Память, не дающая нам покоя во веки веков! Война и мир — феноменальное, зримое проявление диалектического закона борьбы противоположностей. Война! Любовь рядом со смертью, радость рядом с горем.
Бог, стремясь к стабильности, разделил всё на свет и тьму. Противоположности, стремящиеся друг к другу, образуют Вселенную. Это универсальная истина.
Ирония — это столкновение двух противоположностей для того, чтобы показать истину под маской юмора. Одной противополжностью должна быть правда, так как истина будет зависеть от этого.
(Ирония — это сопоставление противоречивых истин, чтобы из противоречия выявить новую истину. Истина включает в себя и смех, и улыбку, в противном случае — это ложь и отрицание самой человеческой природы.)
— Арая, что ты ищешь?
— Истинную мудрость.
— Арая, где ты её ищешь?
— Только в себе.
— Арая, куда ты хочешь попасть?
— В конец спирали парадокса этого мира.
Главное — не принимай всё за истину лишь потому, что это говорит тот, кого ты уважаешь.
... Но память жестокая штука. Она вычёркивает из своих списков всякую, иногда столь нужную тебе мелочь, но не стирает образы, причиняющие тебе каждый день нестерпимую боль. А это ведь тоже судьба. Разве нет? И если то моя судьба – помнить и гореть заживо в своем собственном аду, то к черту такую судьбу!
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Сколько виз Вам еще надо? Вы уже делали фото, я Ваше лицо даже помню.
— Какая у Вас хорошая память.
— Память-то у меня плохая, у Вас лицо хорошее.
Я могу ошибаться, а вы можете быть правы; сделаем усилие, и мы, возможно, приблизимся к истине.
Иногда я слышу: сколько можно писать о войне? Да, я думала о том, что знание, которым наполняю блокноты, нагружаю свою душу, тяжело и невыносимо для человека. У нас, живущих в такой усовершенствованный технический век, что нам грозит уже не одна из войн, подобных тем, которые знало человечество, а экологическая катастрофа, осталась надежда, что самое сильное оружие, самое непобедимое — человеческая память. Память! Но какие сложные, какие запутанные её линии, её чертежи! — всё больше убеждаюсь с каждым днём поиска. Куда посложнее чертежей самой адской машины, которую изобрели или хотят изобрести, чтобы убивать уже не сотни, не тысячи, а сразу миллионы человек, и вместе с ними их память, эту нематериальную материю, без которой мы, люди, перестали бы быть людьми. Как уловить её, овеществить в слове?
... Я думаю, что в этом трагедия школьного учителя. Ты помнишь многих, но лишь немногие помнят тебя.
Cлайд с цитатой