Эмоции журналиста говорят иногда красноречивей слов.
Это, конечно, не пропаганда, это чистая журналистика.
Эмоции журналиста говорят иногда красноречивей слов.
Чем более неприглядны эмоции, тем более ярким сиянием они обладают. Даже если чувства уродливы, когда они принимают некую форму, есть возможность оглянуться назад и подумать о них позже. Любовь не такая. Она гораздо чище и правдивее, излучает свет, и у неё не может быть формы. Любовь чиста, поэтому у неё нет формы. Безграничный свет, способный охватить всё. И человек редко может узреть подобные вещи.
— Определение эмоций.
— Ну сам знаешь, чувства и всё такое.
— Определение чувств.
— Это когда что-то чувствуешь, например, боль.
— Определение боли.
— Ладно, сейчас покажу. *щипает Дарвина* Дарвин, опиши, что ты чувствуешь.
— Это ужасно!
— Да-да, конечно. Нельзя ли поточнее?
— Я чувствую... Я чувствую себя вот так. *щипает Гамбола*
— О... От этого я плачу...
— Но когда ты плачешь, я тоже плачу.
— *плача* Прости меня, друг! Я не хотел тебя обидеть!
— И я не хотел, сам не знаю, что на меня нашло!
*оба плачут*
— Вот это, Боберт, и называется эмоции, понимаешь?
Странные существа эти журналисты. Они должны быть невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу.
Тех, кто промышляет медленным печатным словом, скоро занесут в Красную книгу, как гребенчатых тритонов. Сначала поэты, драматурги, затем романисты. Настал черед закаленных газетчиков.
Ведь секс, по сути, это не тактильные ощущения, а именно эмоции. Потому люди и кидаются в разные извращения или изменяют друг другу. Всё в поисках новых эмоций, а не потому что соседка физиологически по-другому устроена или у соседа длиннее.
Есть кое-что удивительное в музыке: есть песня для любой эмоции. Можете представить себе мир без музыки? Это было бы ужасно.