[После того, как террористы поймали в Афганистане 4-х американских детей]
— Мы должны помочь! Они ведь не шпионы, они приехали, чтобы вернуть нам нашего козла!
— Они злобные американцы!
— Да, я знаю, но, если мы не будем помогать невиновным, мы не будем лучше, чем сами американцы!
— Вы что, правда думаете, что ваша культура лучше нашей? Вы убиваете животных и угнетаете женщин!
— Это все равно лучше, чем часами смотреть, как миллионеры идут по красной ковровой дорожке на трибуне «Эмми»!
— Да, чел, тут он нас сделал.
Я сегодня многое понял: эту страну основали лучшие мыслители. Они твердо поняли одно: по-настоящему великая страна может развязать войну и вести себя так, как будто она против. Вы, те, кто поддерживает войну, вам нужны те, кто против, потому что так кажется, что в стране еще остались разумные люди, умеющие сопереживать!
Я сегодня многое понял: эту страну основали лучшие мыслители. Они твердо поняли одно: по-настоящему великая страна может развязать войну и вести себя так, как будто она против. Вы, те, кто поддерживает войну, вам нужны те, кто против, потому что так кажется, что в стране еще остались разумные люди, умеющие сопереживать!
Р: Но сюда-то мы уже пришли!
Д. К.: Да, пришли. Но для того, чтобы помочь этому человечеству, а не для того, чтобы утолять свой справедливый гнев.
Это новая безумная подростковая мода — засовывать себе в задницу тампоны. Возможно, сейчас все дети это делают, потому что, например, видели по телевизору, как это делали «Backsteet Boys».
— Он добьется большей справедливости за два дня чем ваши суды и трибуналы за десять лет. Только не мешайте ему.
— И не собираюсь, я даже помогу ему? если смогу, но я хотел бы его понять, объясните?
— Пита Рамос для вас цифра, ну еще одна жертва, только цифра.
— А чем она была для Криси?
— Она вернула ему желание жить снова.
Порой мне кажется, что французы относятся к своим подвалам так же, как американцы к страхованию жизни: несчастный случай маловероятен, но если произойдет, то оставшиеся в живых будут обеспечены.
Порой мне кажется, что французы относятся к своим подвалам так же, как американцы к страхованию жизни: несчастный случай маловероятен, но если произойдет, то оставшиеся в живых будут обеспечены. Понятное дело, ни страховка, ни подвал, битком набитый винтажным бордо, не сможет унять боль семейной трагедии. Однако стремление оборудовать подобное хранилище объясняется аналогичными эмоциональными причинами: случись какое-нибудь несчастье, мы хотя бы оставим что-то после себя.
Воинский закон не позволяет нам равнодушно проходить мимо тех, кому грозит гибель. Если мы можем помочь, то должны это сделать, иначе чего стоит наша воинская честь?
Cлайд с цитатой