Жизнь научила меня никогда не терять надежды, но и не слишком полагаться на неё. Надежда жестока и тщеславна, у неё нет совести.
Все мы — марионетки в руках собственного бессознательного.
Жизнь научила меня никогда не терять надежды, но и не слишком полагаться на неё. Надежда жестока и тщеславна, у неё нет совести.
Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.
Я так боялась всего этого, что не заметила, как стала старше, не заметила, как жизнь проходит мимо, что свою молодость я пожертвовала любви к человеку с искалеченной душой, к человеку-призраку.
Когда наконец наступил мир, от него несло тюрьмой и кладбищем, а следом волочился саван безмолвия и стыда, обволакивающий души живых. Не было ни одной пары незапятнанных рук и невинных глаз.
В тот самый день мне исполнилось двадцать четыре года, но я уже знала, что всё лучшее в моей жизни осталось позади.
В тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли ты кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.
На лестнице я встретила мсье Дарсе, старого иллюзиониста, который предсказывал молоденьким девушкам судьбу по линиям руки в обмен на поцелуй. Он взял мою левую руку и с грустью посмотрел на меня:
— Ваше сердце отравлено, мадемуазель.