Ты шевельнёшься –
я слышу шелест сложенных крыльев
падающих крыльев.
Я онемел
ибо ты пала подле меня
ибо ресницы твои –
позвоночники хрупких зверюшек.
Ты шевельнёшься –
я слышу шелест сложенных крыльев
падающих крыльев.
Я онемел
ибо ты пала подле меня
ибо ресницы твои –
позвоночники хрупких зверюшек.
Он хотел, чтобы она ушла первой, а она — чтобы первым ушёл он. Он надеялся, что его спина хорошо смотрелась.
Я на него пущу огонь и глад,
Пока все вкруг него не опустеет.
Тогда все демоны во внешней тьме
Посмотрят в изумленье и поймут,
Что месть — святое право человека.
Жаркое, трепетное, доверчивое… У нее это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно... Но вот ИМЕННО ТАК – нет!
Любовь — это образ Бога, и не безжизненное Его подобие, а живая сущность божественной природы, лучащаяся добротой.
Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.
Женщина словно скрипка «Страдивари» — требует деликатного подхода, бережного обращения и особого к себе отношения.
Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.
Манит нас с тобой, манит нас с тобой,
Манит нас с тобою наша первая любовь!
Кружит и метёт белая зима...
Первая любовь снова нас с тобой,
Нас с тобой нашла!
Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России.