— Ну, авиация, — за победу!
— Будем жить, пехота.
— Ну, авиация, — за победу!
— Будем жить, пехота.
— Вот рапорт о списании. В пехоту! К чёртовой матери! В штрафбат!
— «К чёртовой матери». Куда? А кто ж сбивать бубновых будет? Я с желторотиками, да?!
— Макарыч, в Ставке Гитлера ходят упорные слухи, что некоторых советских соколов некоторые несознательные механики перед боевым вылетом крестят.
— В Ставке Гитлера все малахольные...
А помочь... Знаешь, Серёга, в жизни бывают минуты, когда человеку никто, никто не может помочь! Рождается сам — и умирает сам.
— Там ещё впереди танков — наглец… На белом коне, генерал такой сидит.
— Ты и погоны успел рассмотреть?
— Ну, низковато шёл. А ты представляешь — как в оперетте. Танки… А вот этот на белом коне так мне ручкой! Ну, и я… разочек махнул… Слушай, ну, надо ж было наказать, это не сорок первый!
— Тебе было приказано не раскрывать себя!
— Да х-хрен с ним! А чего же он, гад, на белом коне ещё так?..
— Я тебе эту белую лошадь ещё вспомню!
(подъезжая на лошади)
Макарыч, принимай аппарат! Во, махнул не глядя. Извини танка не было...