Такая трусость тебе не свойственна. Так волноваться надо только в постели...
— Знаешь, Анри, Микадо мне целый день твердил: «Сонохару-сан выписывают! Я так долго ждаал... Ой, а че делать!? Масаоми-кун, она такая милая и сексуааальная!»
— ПОСЛЕДНЕГО НЕ ГОВОРИЛ!!!
Махровый пессимизм меня огорчает. А так хочется, чтобы все последующее было лучше предыдущего. Один умный человек сказал, что пессимизм — это трусость перед жизнью. Я с ним полностью согласен.
— Из твоей раны доносился голос?
— Он говорил, что я чудовище.
— Как грубо. Мог бы назвать тебя хотя бы зубной феей.
Мы в жизни столько раз латаем раны…
И снова ошибаемся в любимых.
Бывают Люди-Швы и Люди-Шрамы,
бывают Люди-Дивные Картины.
От каждого на сердце – след и отсвет,
от каждого – цепочка чувств и мыслей.
И если сам ты – Человек-Художник,
то каждый блик в душе тобой записан,
раскрашен, заштрихован, вставлен в раму…
Обиды и печали канут в лету,
и заживут отравленные раны –
ты будешь помнить свет от человека.
А что до трусости, так её не было. Трусость, девчата, во втором бою только видно. А это растерянность просто. От неопытности.
Нет, конечно, не любовь это. Дружба.
Но из песни, друг мой, слово не вынуть.
Ты мне дорог и всегда будешь нужен.
А у вдохновения – твоё имя.
Я тебе не так нужна, но зачем-то
для чего-то всё же как-то... Да нет же.
Не нужна. Но каждый раз, непременно,
если я пришла – тебе вдруг полегче.
Нет, конечно, я не жду. Просто верю.
Нет, конечно, не полезу. Дождусь.
И в моей судьбе тебе двери
закрывать не стану. Глупо? Ну, пусть.
Cлайд с цитатой