— Иди и сам перекусывай, ты только жрать горазд. Ответственности в тебе — нуль. О том, что с нами будет, ты даже не думаешь.
— Конечно, думаю, дорогой братец. И пред моим внутренним взором стоят страшные картины — как мы сейчас вывалимся прямо в центре какой-нибудь звезды и поджаримся. Вернее, даже не поджаримся, а распадемся на атомы. И еда наша в холодильной камере тоже на них распадется. Знаешь, я предпочту, чтобы мы распадались с ней вместе.
Раньше от обостренного обоняния Яна ощущались одни лишь плюсы. Но сейчас, в данный конкретный момент, он мечтал только об одном — заработать внезапный насморк. Потому как запах даже на подходе к Ленивым Пенёчкам стоял еще тот. Смесь человеческого и животного дерьма, пота, подгоревшей пищи и чего-то еще, кислого и мерзкого. Яну даже пришлось остановиться, чтобы попытаться абстрагироваться от этого амбре.
— Ян, ты чего? — с беспокойством спросила его Тана. — Тебе худо?
— Нет, — ответил за него брат. — Ему дышать тяжело. Воняет тут у вас, очаровашка, жуть как воняет.
— И ничего не воняет! — Тут же насупилась она. К слову, пока они шли, Тана уже дважды успела поцапаться с Йоргом. Похоже, они друг другу не понравились.
— Нормально все, — с трудом выдавил из себя Ян и закашлялся. Глаза у него слезились. — Я сейчас… приду в себя. Ух!..
— Моя броня! Вот ведь..! Кажется, я наступил в чьи-то испражнения... — с отвращением произнес Йорг. — Брат, я хочу в цивилизацию!!!
— Цивезация у нас на заднем дворе. А тут не надо, тут только для живности... Мы ведь были в лесу. Почему ты не сходил поцивезацкаться в кусты? — не на шутку удивилась Тана. — Там еще листья были, удобнее же, а здеся и подтираться-то нечем.
— К слову, о женихах, — осторожно начал он. — Тана… Ты в меня влюбилась? Извини за прямоту, но мне нужно знать. — Не то чтобы ему был неприятен такой расклад, но ведь она может потребовать взаимности. А этого, несмотря на всю свою симпатию, Ян дать ей не мог.
— Да ты!.. Ты… дурак! Я отплатить тебе хотела за спасение своей жизни! Идиот!
— Для этого не обязательно выходить за меня замуж, — устало произнес Ян. — И попадать следом за мной в тюрьму — тоже. Я не понимаю... Зачем тебе это понадобилось? Я же не говорил, что мне нужна какая-то плата или благодарность за твое спасение. Тем более… ты сама знаешь, чем все обернулось.
— Оскар...
— Да отстань ты от меня!
— Я несу огромную ответственность. Мы оба несём.
— Я ни на что подобное никогда не соглашался!
— Нет, не соглашался. Как и я поначалу. Но у тебя есть все предпосылки к этому.
— К чему?
— К достижению величия, я надеюсь. Величия от осознания факта, что когда наш мир нуждался в спасении, ты был тем, кто протянул руку помощи. Конечно же, этот путь не лишён трудностей и жертв. Но я вижу тебя насквозь — ты не хотел бы провести остаток жизни как Мистральский фермер.
— Ты что — залез в мои мысли?
— Ну, теперь это наши общие мысли.
— Пошёл вон из моей головы!
Политики, чиновники и бизнесмены практически ничего не делают... Куда там им думать об ответственности... Главное — хорошенько подзаработать. Я думаю, это неправильно.
Если, желая оправдать себя, я объясняю свои беды злым роком — я подчиняю себя злому року; если я приписываю их измене — я подчиняю себя измене; но когда я принимаю всю ответственность на себя я тем самым отстаиваю свои человеческие возможности.
— Я знал, что найду тебя здесь.
— Кланк? Я... Я не вернусь. Моё место здесь. Ты был прав — славу переоценивают. Особенно если ты славен тем, что вызвал полную катастрофу.
— Это не было полной катастрофой. Эвакуация Новалиса прошла успешно: никто не погиб и не был ранен.
— Но люди потеряли свои дома. И за это я должен взять на себя ответственность.
— Винить себя и брать ответственность — вовсе не одно и то же. Если хочешь быть ответственным, в другой раз нужно делать всё правильно.
— «В другой раз?»
— У Дрэка в списке есть ещё одна цель. И пока Кварк работает на врага, ты нужен Рэйнджерам, как никогда раньше. А я готов предложить тебе любую посильную помощь, партнёр.
Ответственность делает мальчика сильным, и это приносит огромное удовлетворение. А мальчики любят быть сильными — особенно, если сила приходит к ним изнутри.
Он тоже испытывал обычное чувство начинающегося дня и привычных занятий, от которых зависит насущный кусок хлеба. Ему предстояло с семи часов утра до десяти вечера простоять за пультом, глиссировать шестьдесят семьдесят рецептов, распределить работу между — учениками, проверить каждое приготовленное по рецепту лекарство — и при этом постоянно помнить, что малейшая ошибка разом может разбить его карьеру, что из-за рассеянности, невнимательности, незнания или просто недобросовестности кого-либо из учеников он может лишиться места и угодить под суд.
Cлайд с цитатой