— У меня будут проблемы. Ведь никто не должен был выиграть гигантскую панду.
— Что, лучше получить удар ножом?
— У меня будут проблемы. Ведь никто не должен был выиграть гигантскую панду.
— Что, лучше получить удар ножом?
— Ты знаешь этого недоумка?
— Да, он был моим лучшим другом, а потом мне исполнилось 4.
— Кошмар, эту песню они крутят двадцать раз на дню.
— Форменный садизм. ФОРМЕННЫЙ САДИЗМ!
— Ты только взгляни на этот зад: платонический идеал, не зад, а откровение. Ты посмотри на этот портал жизни, скрывающийся между бёдер.
— Портал жизни?
— Ты не представляешь, какие сны мне про него снились.
— По-моему, мы выдули целую бутылку водки.
— Ты весь вечер кривлялся, как идиот.
— Ну так водка же.
В силу обстоятельств я вынужден был стать тем, кем были многие другие, – рабочей лошадью. У меня было очень удобное оправдание: я работал, чтобы обеспечивать существование жены и ребенка. Но на самом деле оправдание дохлое: я ведь понимал, что, если завтра окочурюсь, они как-нибудь сумеют прожить и без меня. Так бросить все и стать самим собой! Почему бы и нет? Часть моего существа, которая трудилась, чтобы дать моей жене и дочери возможность жить так, как им хочется, та часть, что держала руль семейного корабля – что за бессмысленное и дутое понятие, – была худшей моей частью. В качестве кормильца я ничем не одарил мир; он взимал с меня положенное, вот и все.
Измени немного курс, и встречный ветер станет попутным. Продолжай работать, и солнце, слепившее тебе глаза, будет светить в спину. Не так важно, откуда ты начинаешь жизнь, важно, куда ты её направляешь.