— Сохрани этот диск, Роберт.
— Я не Роберт, а Джозеф.
— Отлично А я не Электра, меня зовут Анна. Итак, Джозеф, деньги у нас, пойдем, купим Жемчужине парня.
— Конечно. И после этого, если вы не возражаете, я бы хотел пойти в больницу.
— Сохрани этот диск, Роберт.
— Я не Роберт, а Джозеф.
— Отлично А я не Электра, меня зовут Анна. Итак, Джозеф, деньги у нас, пойдем, купим Жемчужине парня.
— Конечно. И после этого, если вы не возражаете, я бы хотел пойти в больницу.
— Ни денег, ни диска. Что смешного?
— Я не знала, вернешься ли ты, поэтому утром подменила диск. Они получили только список имен файлов.
— Быть не может.
— Да, я это сделала. Они получили туфту. Ноль, зеро... нихт... пустоту, дырку от бублика... дырявый гандон... фантик. Я однажды изучала словарь сленга.
— Продолжай, в том же, духе.
Когда-то жил маленький воробей, который во время полета на юг зимой, замерз и упал на землю. И затем, чтобы усугубить ситуацию, проходящая мимо корова нагадила на него, но навоз был теплым, и он разморозил его. Итак, вот он ожил, он в тепле и счастлив быть живым, и начинает петь. Проходит рядом голодный кот, и услышав радость воробья, очищает навоз, и откопав маленькую птицу, он затем её съедает. И мораль этой истории такова: каждый, кто нагадит на вас, не обязательно ваш враг; и все, кто вас из дерьма вытаскивает, не обязательно ваш друг; и если вам тепло и вы счастливы, независимо от того, где вы находитесь, вы должны просто держать свой большой рот закрытым.
Много коротких безумств — это называется у вас любовью. И ваш брак, как одна длинная глупость, кладёт конец многим коротким безумствам.
— Я вас ненавижу!
— Я тебя тоже!
— Чтоб вы сдохли!
— Как и ты!
— Можете убить меня прямо здесь!.. Пожалуйста, не убивайте меня.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»