Я бегу по выжженной земле,
Гермошлем захлопнув на ходу.
Мой «Фантом» стрелою белой на распластанном крыле
С ревом набирает высоту.
Где-то там, вдали, родной Техас,
Дома ждут меня отец и мать.
Мой «Фантом» взорвался быстро в небе голубом и чистом -
Мне теперь вас больше не видать...
Вижу в небе белую черту -
Мой «Фантом» теряет высоту.
Катапульта — вот спасенье! И на стропах — натяженье,
Сердце — в пятки: в штопор я иду.
Только приземлился, в тот же миг
Из кустов раздался дикий крик:
Желтолицые вьетнамцы верещат в кустах, как зайцы.
Я упал на землю и затих.
— «Кто же тот пилот, что меня сбил?», -
Одного вьетнамца я спросил.
Отвечал мне тот раскосый, что командовал допросом:
— «Сбил тебя наш летчик Ли-Си-Цын».
Вижу голубеющую даль -
Нарушать такую просто жаль.
Жаль, что ты ее не видишь! Путь наш труден и далек.
Мой «Фантом» несется на восток.
Делаю я левый поворот,
Я теперь палач, а не пилот:
Нагибаюсь над прицелом — и ракеты мчатся к цели.
Впереди еще один заход.
Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.
Опасайся постоянно тревожащихся людей, однажды, когда они перестанут бояться, они станут владыками мира.
В каморке, что за актовым залом
Репетировал школьный ансамбль.
Вокально-инструментальный.
Под названием Молодость.
Ударник, ритм, соло и бас,
И, конечно, Илоника.
Руководитель был учителем пения,
Он умел играть на баяне.
К чему эта дешёвая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь...
Cлайд с цитатой