…настоящая правда всегда неправдоподобна… Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи. Люди всегда так и поступали.
Всего труднее в жизни жить и не лгать... и... и собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!
— Административный восторг? Не знаю, что такое.
— То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…
Скандальная ложь заманчивее скучной правды. Обыватели верят любым слухам о знати, лишь грехи делают нас равными.
Безумица с острым взором длинными белыми пальцами
Вцепилась в камни стены,
В волосах — ураган, во рту — крик. А скажи, Кассандра,
Так ли важно, чтоб кто-то поверил
Горьким твоим речам? Воистину люди возненавидели истину,
им приятней
По дороге домой встретить тигра.
Потому-то поэты подслащают истину ложью; но торговцы
Религией и политикой новую ложь громоздят на старую,
и их прославляют за добрую Мудрость. Дура, одумайся.
Нет: ты жуёшь в углу свою крошку истины, а люди
И боги возмущены. — Такие уж мы с тобой, Кассандра.
Бывает ложь, которая оказывается страшнее самой жестокой правды. Ложь, которая прикидывается правдой. Она пронзает нас до глубины души и эти раны никогда не затягиваются, они будут кровоточить до самой смерти. Любовь — это тайна, которую нельзя понять, ее можно только пережить.
И ложь, и правда могут одинаково ранить, в этом они похожи. Но только одна из них излечит вас впоследствии.
— Тайны… — усмехнулся профессор. — Их сложно сохранить, но если не пытаться это делать, а завуалировать одну правду другой, становится все проще.
Cлайд с цитатой