И в гостиной при свечах
Он танцевал как Бог.
Но зато менялся на глазах,
Только вспомнит шум дорог.
Всё, что имел, тут же тратил,
И, за порог сделав шаг,
Мой друг давал команду братьям,
Вверх поднимая кулак.
Помнишь,
Ты ведь помнишь,
Ты был гордым мудрым вождем.
Помнишь,
Ты ведь помнишь,
Как вошли солдаты в твой дом.
Ты встречал рассвет
Среди выжженных скал.
Время шло, и вот
Час расплаты настал.
Под гитарный жёсткий рок, который так любил
На Харлее он домчать нас мог до небес и звёзд любых,
Но он исчез и никто не знал
Куда теперь мчит его байк.
Один бродяга нам сказал
Что он отправился в рай.
Я бы мог с тобою быть,
Я бы мог про всё забыть,
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра!
В шуме ветра за спиной
Я забуду голос твой
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах!
И я сходил с ума...
В моей душе нет больше места для тебя!
Ты — дитя окраин и горячих зон,
Сын мертвой природы.
Ты игрок без правил, сам себе закон.
Ты — воин свободы.
Как бы я тогда сказал ей,
В золотистом том окрасе
Умирающего солнца,
Тяжелеющего солнца,
Да беременного солнца
Красотой.
Как бы я тогда сказал ей
Что, пожалуй,
Дальше жить уже не стоит,
Оттого что мне священна
Эта родинка на веке,
И я верю, что не будет
Совершенней
больше
Тел.
Привяжи мне бумажные крылья — свободу и совесть,
Сбереги меня в бурю и в штиль упаси от беды.
За то, что было и будет, и в чем, наконец, успокоюсь,
Дай мне душу — в ладонях с водой отраженье звезды...
Туман укрыл
деревья на равнине,
вздымает ветер
тёмных волн
поток...
Поблекли краски,
яркие доныне,
свежее стал
вечерний холодок...
Забили барабаны,
И поспешно
Смолк птичий гам
у крепостного рва...
Я вспомнил пир,
когда по лютне нежной
атласные
скользили рукава...
Цокот высоких каблучков ласкал слух, как и ее манера двигаться, и касалось это не только походки. Вернее походки не касалось совершенно.
Cлайд с цитатой