Свято место не бывает без врага.
Полированным прикладом — наугад.
В непростреленной шинели — напролом.
Бравым маршем заглушив зубовный скрежет;
Ведь солдатами не рождаются,
Солдатами умирают.
Свято место не бывает без врага.
Полированным прикладом — наугад.
В непростреленной шинели — напролом.
Бравым маршем заглушив зубовный скрежет;
Ведь солдатами не рождаются,
Солдатами умирают.
Свято место не бывает в чистоте.
Смрадным ветром затопили берега.
Гнойным прахом напитали чернозем.
Табаком закоротив хмельные ноздри;
Ведь солдатами не рождаются,
Солдатами...
Свято место не бывает в пустоте.
Лишним телом заложили котлован.
Красной тряпкой обернули катафалк.
Бравой песней заглушили злое горе;
Ведь солдатами не рождаются,
Солдатами умирают...
В музыке нет иного уровня, кроме мирового: это когда человек держит у себя дома сто компактов, и среди них — твоя музыка. Остальное все — сельская самодеятельность. Из наших музыкантов пока никто не дотянулся.
А ты в курсе, что вороны очень умные? Они приспособились к людям, как крысы и тараканы. Они поняли, как нас понимать.
Взбунтовавшийся человек или группа людей не имеет никакой программы своего поведения в период бунта. Бунт имеет причины, но не имеет цели. Вернее, он имеет цель в себе самом. Бунт есть явление чисто эмоциональное, хотя в числе его причин и могут фигурировать соображения разума. Бунт есть проявление безысходного отчаяния. В состоянии бунта люди могут совершать поступки, которые, с точки зрения посторонних наблюдателей, выглядят безумными. Бунт и есть состояние безумия, но безумия не медицинского, а социального.
— Кроме того, Бэйли никогда бы не исполнила угрозу.
— Почему нет?
— Потому же, почему Россия не сбросила на нас бомбу — гарантированное взаимное уничтожение.
Ко мне часто подходят простые люди и просят объяснить им «Черный квадрат». «Неужели вы сами не понимаете? — спрашиваю я. — Это полное отрицание. Малевич говорит нам: ребята, пошли домой, все закончилось». — «Но ведь что-то там брезжит?» Я отвечаю: «Ничего не брезжит! Это черный квадрат, полное ничто. Малевич показал нам, где точка».
Для меня гора — это Будда. Подумай, какое терпение, сотни, тысячи лет сидеть тут в полнейшем молчании и как бы молиться в тиши за всех живых существ и ждать, когда ж мы наконец прекратим суетиться.
Если речь идет о любви, то любые попытки преградить путь большому свободному чувству бесплодны.