…как говорится обыкновенно: клевещи, клевещи смело, от клеветы всегда что-нибудь останется.
Запах лжи, почти неуследимый,
сладкой и святой, необходимой,
может быть, спасительной, но лжи,
может быть, пользительной, но лжи,
может быть, и нужной, неизбежной,
может быть, хранящей рубежи
и способствующей росту ржи,
все едино — тошный и кромешный
запах лжи.
Ненавижу Рождество. Конечно, всё вокруг сияет, а люди ходят счастливы. Но свет невозможен без тени. И даже эта атмосфера счастья окружена тьмой людских душ. Может показаться, что они счастливы... Но в душе они хранят истинные чувства. По-настоящему радуются празднику только дети и влюбленные парочки.
Из-за меня арестовали двоих. Я мог только догадываться, что будет с ними. Было ясно, что любой немец рассказывающий мне правду считался предателем... С этого момента я вынужден был прятать любую информацию, как вор. Если Гестапо найдёт мои дневники, то там не будут указаны имена, адреса и улики ведущие к тем, с кем я разговаривал… Я не сомневался, что для меня было важным оставаться в Берлине и рассказывать правду. Нацистская Германия становилась огромным комом лжи... Кто-то должен остаться и рассказать всю правду.
Иной бедняга, которого вздернули на виселицу, за всю жизнь не сделал столько зла, сколько эти разносчики лжи, мастера клеветы и губители добрых имен.
Лгать — это как дышать, как моргать, когда чихаешь. Лгать в любви очень трудно. Лживый поцелуй выдаст себя, а правда непреложная и едва заметная, как лесная тропинка. И все же хуже всего — непростительно лгать в моменты истины...
Замолчи! Ты лгал, потому что не доверяешь мне, я прав? Будь я твоим лучшим другом, стал бы ты мне лгать? То есть, это была ложь ради моего же блага?! Больше всего я ненавижу лжецов. Ты солгал мне, и я не могу больше верить твоим словам. Я будто рассыпаюсь от макушки до кончиков пальцев. Вот каково это, когда тебе лгут. Я объясню тебе! Люди на самом деле замечают девяносто процентов сказанной кем-то лжи! Но я знал и притворялся, что не знаю, а это значит, что я тоже лгал!
В Казани я познакомился с легендарным летчиком, Героем Советского Союза Михаилом Девятаевым, который в феврале 1945-го бежал из немецкого концлагеря на угнанном им бомбардировщике «Хейнкель-111». Я бывал дома у Михаила Петровича, он рассказывал то, чего в книгах нет. Оказывается, спустя годы двое из военнопленных, которых Девятаев спас, посадив в самолет, утверждали, будто они устроили побег. Наверное, в жизни всегда так бывает. У победы много родителей...
Он стоял перед ними, в рентгене огромного помещения и торжественной обстановке. Сегодня был его день — день короля беззакония и самого лживого на земле человека. Он готовился войти в мир лжецов, которые ждут от него покорного согласия. Согласия лгать самому близкому человеку. Лгать без тени сомнения до конца своих дней, лгать ей и им. Смотря в глаза и не чувствуя угрызений совести. Именно в этом, по их мнению, и состояла точка отсчета жизни, в которую он имел смелость сделать шаг.
Cлайд с цитатой