Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.
Я страж времени. Справедливость меня не волнует.
Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.
Я все время чувствую себя не в своей тарелке — где-то в стороне от происходящего. Не могу себе даже представить, что на свете есть такие же психи, как я.
Чью бы сторону кто ни принял, за кого бы ни стоял, а мы встречаемся мы все в Зоне на равных. И в этом есть высшая справедливость.
Мне кажется, он холодный. Хоть и добрый, а холодный. Сама доброта его какая-то холодная. Это сделал закон, которому он повинуется. Справедливость. При всей его доброте люди для него ничто, для него важна только справедливость.
Каждый оскорбленный может обратиться к королю, и он рассудит. Но когда оскорбитель сам король, нужно обращаться лишь к Богу — и он отомстит.
... взгляните на смерть «я» глазами тех, кто о вас никогда не слышал, — а это, в конечном итоге, практически все. Умер неизвестный, скорбят немногие. Таким обязательно будет ваш некролог в глазах всего мира. Кто мы такие, чтобы эгоистично капризничать и скандалить?
— Справедливость зависит только от короля, — воскликнул Сварливый в приступе внезапной ярости, охватывавшей его в те минуты, когда он чувствовал себя неправым.
— Нет, государь, — спокойно возразил тот, кому суждено было стать Филиппом Длинным, — король зависит от справедливости, он обязан быть её выразителем, и благодаря ему она торжествует.