разговор по телефону:
— Что это за звук?
— Ой, я пёрнула! Думала, ты не услышишь...
разговор по телефону:
— Что это за звук?
— Ой, я пёрнула! Думала, ты не услышишь...
— Я, кстати, смотрел «Экзорцист» и сразу подумал о тебе.
— Ты пеняешь мне, что я блевала зеленью и мастурбировала распятием? Но я первый раз напилась, Бобби!
— Грэг, ты не один с такой штукой.
— В смысле, у Бобби тоже маленький член?
— Нет, я говорю про записку.
— Как дела, Синди?
— Хорошо, а у вас, шериф?
— У меня запор, газы, геморрой в жопе размером с грецкий орех. Всё как обычно. Синди, лучше расскажи про Дрю Декер.
— Я её совсем не знала.
— О, брось, ты знала. Пусть у меня не молот, зато меткая пуля, которую ты проглотишь!
— Нет, совсем, вообще не знала.
— Я в эти игры не играю, разводилу не разведёшь. Расскажи-ка про Дрю. Как она в постели, Синди? А-а, хотел подловить. Старая полицейская уловка.
— Мелкий. Надеюсь, ты не поехал без прав и бумаг?
— Я взял бумагу, блин, пойло, кальян... все дела, чтобы ухрюкаться в зюзю. Привет, Рэй! Тебе что, прикурить нужно?
— Нет, обойдусь.
— Хорошо, а то «крокодилы» нужны мне косяк держать.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
Знаешь, ты вовсе не какой-нибудь там прекрасный цветок. Да даже если бы и был, я бы стал травой и вырос бы рядом, чтобы ЗАДУШИТЬ ТЕБЯ НАХРЕН!.. Люблю тебя!
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…