— Ах ты скотина...
— Можешь хоть горшком назвать. Мне ровным счетом наплевать.
— Ах ты скотина...
— Можешь хоть горшком назвать. Мне ровным счетом наплевать.
После всего, что ты пережил, кому как не тебе знать, что мёртвым место среди мертвых. Мне бы ни за что не справиться без твоей жалкой самоубийственной страсти к своей родне.
— Вы погубили и моих детей. Что если бы я погубил ваших родных? А-а-а-а точно, я же их убил.
— Может заткнешься? Смешно слушать твои разлагольствования.
— Смешно. Но ведь это только маска. Потому что внутри тебе больно.
— Маска? От чего же?
— Потому что ты дерешься за свою семью, а ведь ты не нужен им так, как они нужны тебе. Сэм явно любимчик Джона, и никакие ссоры не в силах это изменить.
— Но и ты ведь гордился своими детьми. Ах да, забыл. Я их убил.
— Твое тело понравилось мне с первого взгляда. Ты просто идеальный сосуд. Пробуждаешь в девушках грязные мысли. Можешь строить из себя недотрогу, но я сдеру с тебя тату «демонам вход запрещён» и задымлю к тебе в зад.
— Ужас. Мне рисуются просто-таки жуткие картины.
Я вижу свет в конце этого тоннеля. И мне жаль, что его не видишь ты. Но он есть, и, если ты пойдёшь со мной, я приведу тебя к нему.
— Как себя чувствуешь?
— Мрачные мысли, жутковатые глюки, хочу всех убить. Ничего нового. Хорошо, что сейчас занят убийством.
— Когда ты нас предашь, я буду одним их тех, кто вырвет твое сердце.
— Ой, Кас, флиртуешь.
— Сэм Винчестер — антихрист.
— Да-да, что-то такое я уже слышала, мне рассказал об этом мой друг, пасхальный кролик. А ему поведала Зубная Фея.
— Сейчас угадаю — приехали за антиквариатом?
— Как вы догадались?
— По глазам вижу. Ну что, одну двуспальную кровать?
— Что? Нет, нет, нет, что вы! Две отдельных. Мы братья.
— Но раз ты знаешь, что есть зло, то почему не поверить в добро?
— Я вижу, что зло делает с добром.