Протянув мне поднос с двумя револьверами, она улыбнулась.
— Слышал про такую вещь, как «русская рулетка»?
— Таша... только не это, — вздрогнул я.
— Выбирай свой пистолет.
— Таша.
— Выбирай.
— Таша, я прошу тебя. Дай мне второй шанс, — вдруг говорю я.
— Ну нет. Второй шанс дают более милым людям, а ты его не достоин. К тому же, если ты не выстрелишь себе в висок, то свободен, а если выстрелишь, то прости. Либо умрешь, либо я помогу тебе.
— Я благодарна тебе за все, но не знаю, плата за твое добро... — вздохнула Вирджиния.
— За добро плата не нужна. — улыбнулась монахиня.
Жить в этом городе в злосчастные сороковые – добровольная каторга. Эшафот, на который ты идешь сам, и при этом, совсем не боишься того, что ждет тебя завтра. Можно сбежать. Можно скрыться. Можно просто забыться. Можно смешаться с потухшими вокруг людьми, и превратиться в серую массу, чтобы стать просто незаметным для власти, для ночных охотников, что ведут свою войну с теми, кто против нее. Жить здесь в это время – отсутствие силы воли, возможности, чтобы почувствовать новый воздух.
Вика же, как типичный козерог, несильно отличалась от своего собеседника, хотя и была себе на уме, и очень упрямой, но самодурой ее никогда не называли. Она может лечь костьми на то, что хотят другие, и она. В этом случае, натура козерога даст всем о себе узнать.
Мужчина нежно обнимает свою женщину за талию, и ласково гладит ее рукою так, что она задорно улыбается, ластится, как самая настоящая кошка. По его темно-карим глазам видно, как он млеет от ее игривости, и шального нрава далеко не шальной натуры.
Испорченные овощи можно выбросить, но с испорченными людьми так поступать нельзя, их еще можно исправить.
Такая красавица и сейчас она осматривает меня. Интересно, интересно. О чем она думает? Может, я выгляжу не так? Взгляд ее такой нежный, но в одно время его блеск словно у кошки намекает на что-то другое. Влечение? Не может быть она слишком скромна.
Cлайд с цитатой