Родина есть родина. Даже если там тяжело. Даже если она лежит в руинах.
Объявление.
Молодой вдовствующий гарем, без вредных привычек, возраст от шестнадцати до тридцати двух лет, размеры 90-60-90 (причем первые и последние 90 – у разных жен), ищет обеспеченного перспективного мужчину для серьезных отношений. Не старше сорока восьми лет, холостого, с железными нервами и крепким здоровьем (а то предыдущий долго не продержался). Извращенцам и однолюбам просьба не беспокоиться.
Много ли толку от мозгов, если можешь применить их только для написания диссертации?
За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.
Нигде не сказано, что надо делать во время исполнения гимна — стоять, лежать или ползти. Надо Родину любить.
Любите же вы, женщины, нафантазировать глубинные мотивы там, где все лежит на поверхности.
Не оставлю тебя, сумасбродная
И завьюженная страна,
Жизнью сжатая, непригодная,
Но угодная только нам.
Проростает корнями дерево,
Обживается лес норой.
Ты жилеточкой душегреевой
Пребывала всегда со мной.
Неприлично дело свободы Отечества и водворения порядка начинать беспорядками и кровопролитием.
— Вы очень любите свою родину? – произнесла она робко.
— Это ещё не известно, — отвечал он. – Вот когда кто-нибудь из нас умрёт за неё, тогда можно будет сказать, что он её любил.
— Я хочу знать, о чём говорил, советский офицер, хоть и разжалованный, с предателем Родины, с власовцем? О чём?
— О Родине!
Cлайд с цитатой