Венедикт Ерофеев. Москва-Петушки

Другие цитаты по теме

Рвешь кусками, стираешь в пыль.

Душу, чувства свои наружу

Только в глазах твоих свет остыл.

Ничто и никто тебе больше не нужен.

Ступни, сердце, колени в кровь.

Губы дрожат на ветру опухшие.

Чтоб завести и сберечь любовь

Людям вокруг понимание нужно.

Чтоб не хранить сундучок из зол.

Не выдирать корень тьмы у доверия.

Не стоит бросать в человека слов.

Не нужно кремировать чьё-то терпение.

На диком, больном, похотливом дне

Не стоит искать для себя утешения.

Или за шею держа в вине

Топиться во имя души исцеления.

Не стоит бояться прощать и ценить.

Не стоит и вены кромсать без наркоза.

Чтоб быть любимым — учитесь любить.

Любовь — это дар. Любовь не угроза.

С тех пор, как помню себя, я только и делаю, что симулирую душевное здоровье, каждый миг, и на это расходую все (все без остатка) и умственные, и физические, и какие угодно силы.

Я всё понимаю. Настолько всё понимаю, что иногда хочется биться головой об стену от этого понимания.

У каждого свой вкус – один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать.

Моя душа звенит дождю в унисон.

Кто-то простит, кто-то поймёт,

Но от меня любовь не уйдёт.

И на песке размытом волной,

Я напишу образ твой.

Let me ask you one question

Is your money that good?

Will it buy you forgiveness?

Do you think that it could?

I think you will find

When your death takes its toll

All the money you made

Will never buy back your soul.

Ну так вставай и иди. Чтобы мы все видели, что ты пошел. Не унижай нас и не мучь. Вставай и иди. Ну что ж, я встал и пошел. Не для того, чтобы облегчить себя. Для того, чтобы их облегчить.

Что это предвещает, знатоки истинной философии истории? Совершенно верно: в ближайший же аванс меня будут ***ить по законам добра и красоты, а ближайший аванс — послезавтра, а значит, послезавтра меня измудохают.

– Прости меня, – выдавила Фло хрипло.

И тут же она почувствовала, как ей стало легче. Будто отпустило.

– Прости меня, пожалуйста. Я сожалею.

Каждое слово она выговаривала с трудом, потому что приходилось его подбирать. Словно в душе её заиграл неведомый инструмент, и слова, что она произносила, должны были теперь быть созвучными этому инструменту. Но прислушиваться к тому, как он играет, было мукой и счастьем одновременно.

– Что это? – прохрипела Флоренс. – Что ты делаешь со мной?

– Это не я, – покачал головой Ансельм. – Это твоя душа. Это то, что она на самом деле чувствует, когда ты отворачиваешься от светлых чувств к человеку. Просто здесь в Поднебесье другие эмоции не заслоняют эту истину. Твоя душа хочет любить меня. Не мешай ей.