Как часто жизнь любовью манит
И шепчет мне: ты мой пока;
И юной ласкою туманит
Пытливый разум старика!
О, как я суетно и праздно
Влачу сочтенные мне дни
Среди манящего соблазна
И стерегущей западни!
Как часто жизнь любовью манит
И шепчет мне: ты мой пока;
И юной ласкою туманит
Пытливый разум старика!
О, как я суетно и праздно
Влачу сочтенные мне дни
Среди манящего соблазна
И стерегущей западни!
О, скоро ль ми́нет это время,
Весь этот нравственный хаос,
Где прочность убеждений — бремя,
Где подвиг доблести — донос;
Где после свалки безобразной,
Которой кончилась борьба,
Не отличишь в толпе бессвязной
Ни чистой личности от грязной,
Ни вольнодумца от раба.
Ей надоело бродить по парку, но и вернуться в дом она ещё не готова. Неужели в жизни больше негде существовать – только «в доме» или «вне дома»? Неужели человеку больше негде быть?
Мы думаем, что идиотизм — это что-то такое, над чем можно смеяться... Нет! Это страшная разрушительная сила.
Всё, что происходило у нас с Ларисой, не было притворством, игрой, фальшью... Это была любовь. Но она оборвала её в один вечер, твердо и зло. Я не спрашивал себя — «Почему?» Любви не свойственна причинность. Меня мучил вопрос — «За что?» Какой принц повстречался ей? Что предложил? И, в конце концов, мне хотелось бы знать, во что была оценена моя жизнь?
Лишь верность уцелеет в день печали,
А в ней ты никому не отказал.
Тому, что гибло, мы лишь сострадали -
Но ты спасти от гибели дерзал.