Утром ранним свет убивает сон,
Просыпаюсь я, издавая стон.
Снова день проблем, снова суета.
Оглянусь назад сзади пустота.
Утром ранним свет убивает сон,
Просыпаюсь я, издавая стон.
Снова день проблем, снова суета.
Оглянусь назад сзади пустота.
Я устал от всех, я устал идти,
Я устал искать, зная не найти.
Я хотел бежать, но не хватит ног.
Я хотел молчать, но стерпеть не смог.
И, закрыв глаза, много песен спел,
И, закрыв глаза, много я стерпел.
Я умел чрез боль улыбаться всем.
Я хотел кричать, но я стал уж нем.
Я просплю его все, до конца,
Неожиданно раннее, тихое.
Мне не хочется издалека
Ожидать суеты шаги семимильные.
Лишь ее притяжения родные
И шуршания особые, сладкие:
«Ты, останься со мной в обнимку,
Обещаю, сны покажутся такими реальными».
Я доверюсь, засну и просплю
Все дела без зазрения совести.
Утро, тебя я люблю,
Ты теперь и вправду хорошее.
P.S. Ты спрашиваешь, не жалею ли я о чем-нибудь? Нет. Ни о чем. Никогда ни о чем не надо жалеть. Незачем оглядываться назад. Там ничего нет, кроме руин и мертвых воспоминаний. Ничего живого. Какая разница, что было когда-то? Всё это уже прошлое, и оно умерло. А сегодня настоящее. Жизнь каждый день начинается сначала. И это прекрасно. Вперед!! Да здравствует утро!
Ты чувствуешь, как расправляется
лицо, уставшее от fucking?
так утром снова распрямляются
дождём побитые фиалки.
Говорят, есть люди, которые, едва открыв глаза, готовы покорять мир. Лично я в первые минуты после пробуждения едва помню, как меня зовут.
По утрам просыпаюсь в семь. Если по уму, надо бы еще раньше, но тогда я просто сдохну. Я, конечно, и так сдохну, но не сразу. А немного погодя. Так вот, просыпаюсь каждый божий день в семь утра — это я — то! Ненавижу все живое. Хуже зомби, потому что меня даже чужие мозги в этот момент не интересуют. Ни за что не стану такую гадость жрать. Только кофе, да и то скорее от отчаяния: и так все плохо, а тут еще полную кружку вот этого горького черного залпом, как пулю в висок.
Если ты проснулся в незнакомом месте под ёлкой и тебе холодно и страшно, то не торопись орать «Ау-у!» дурным голосом. Скорее всего, это просто утро Нового года.
Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: «Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» — Стёпа бы ответил томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».