— Тут одно из десяти: либо знаешь, либо нет.
— А ты её хорошо знаешь?
— Да как свои два пальца!
— Тут одно из десяти: либо знаешь, либо нет.
— А ты её хорошо знаешь?
— Да как свои два пальца!
— Стреляйте по ним транскреогенными анигиляторами и ружьями!
— Транскреогенными анигиляторами и чем?
Запомните! Север там где мох на деревьях... чтобы вы делали в открытом море без моих знаний.
— Возьмём только лишь самое необходимое: водку и лыжные палки!
— А зачем нам лыжные палки?
— А я так и знал, что насчёт водки претензий не будет!
Во время боя Воробьев одевал красный камзол. Он объяснял это тем, что если его ранят, бойцы таким образом не увидят крови на своем командире и не потеряют боевого духа. Но сейчас интуиция подсказывала Воробьеву, что вместо красного камзола стоило бы одеть коричневые брюки.
Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Я Моника! И я мою туалет 17 раз в день, даже если там кто-то сидит!
— Я Рейчел! Посмотрите, эта кофта мало облегает, нужно её постирать, чтобы села!
— Ах, я люблю Росса… Ненавижу Росса! Люблю Росса! Ненавижу Росса! Люблю Росса! Ненавижу Росса!
— Ах, у меня нет парня. Пойду на улицу и пересплю с первым встречным!
— Вот твоя последняя коробка. На ней нужно написать «О чем я только думала».
— Я как раз хотела это написать на лбу у Чендлера!
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…