Гений — это волшебство, а не материал, если волшебства нет, никакое желание не поможет.
Гения отделяет от простого таланта ничтожная доля миллиметра, волшебное «чуть-чуть». Но эту дистанцию не преодолеть никогда.
Гений — это волшебство, а не материал, если волшебства нет, никакое желание не поможет.
Гения отделяет от простого таланта ничтожная доля миллиметра, волшебное «чуть-чуть». Но эту дистанцию не преодолеть никогда.
Если на библиотечной полке одной книгой стало больше, это оттого, что в жизни одним человеком стало меньше.
На одном материале (перфузия дофамина, окситоцина и пр., периодов и циклов взаимодействия нейронных связей) у всех без исключения получается разный результат видения и понимания одного и того же высказывания. Вот только гений не знает причину своей гениальности, а бездарность все знает и ей свойственно раздавать советы.
… Гении, говорят… нет, это о талантливых людях говорят, что они талантливы во всем, а вот гении… Гений, скорее, подобен космическому кораблю, летящему с субсветовой скоростью к единственной и практически недостижимой цели, которая к тому же не видна остальному «прогрессивному человечеству». Ракета мчится так быстро, что окружающее сливается для пилота в однообразный фон, рассматривать который нет времени…
Недаром говорят: «Лицом к лицу лица не увидать». Жить в одно время с гениями забавно. Их всё время принимаешь за таких же, как все остальные, как ты сам: выпиваешь с ними, смеёшься, критикуешь. И только когда они уходят куда-то дальше, вдруг понимаешь, что этого больше нет. И вчерашняя повседневность вдруг встает в правильную перспективу.
Существует талант, так сказать, материальный, и существует гений души. Есть то, что забавляет, и то, что трогает... Есть то, что удивляет, и то, что восхищает...
Один из ускользающих и одновременно точных признаков гения – это ощущение: неужели он в самом деле жил? Ближайший пример – Осип Мандельштам. Неужели он был? По этой же причине гений редко при жизни признается гением. Мешает, что он живой. Даже если отбросить невежество и зависть, остается глубинный, хотя и неосознанный аргумент: живой, а поет райские песни. Что, он там был, что ли? Откуда он их знает? Значит, песни только кажутся райскими. После смерти легче признать: как бы отчасти оттуда поет.
Человек талантливый напоминает цветок, который поднимается очень высоко. Его хотят сорвать первым. А что же остальные цветы? А те наполняются завистью, для них достаточно собственной красоты, другой красоты они не хотят признавать.