Она не успела выбежать на свет, тот человек догнал её, сбил с ног и всем телом прижал к земле. Она поняла, чего он добивается. В голове стали всплывать советы, когда-либо услышанные в телевизионных шоу и женских журналах. Тогда она посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «У меня СПИД», — она солгала.
Он посмотрел на неё с насмешкой и ответил: «У меня тоже», — и он не врал.
— Я думал, что я в безопасности, что я осторожен...
— Секс не может быть осторожным. Если он у тебя осторожный, то ты все делаешь неправильно. Это всегда беспорядок. Это в человеческой природе. Это джин, которого не удержать в бутылке. Если ты думаешь, что совершил ошибку — двигайся дальше.
Я всегда мечтала иметь маленькую жёлтую машину. У меня раньше была подруга Грета. Так вот я решила, что без дружбы с Гретой я обойтись смогу, а вот без маленькой жёлтой машины нет.
— И что? Ты продала подругу?
— У меня есть стойкое убеждение, что с высшими силами можно договориться — произвести обмен. Просто нужно решить, что для тебя важнее. Что ты можешь отдать взамен осуществления своего желания. Примерно через месяц, я поссорилась с Гретой. А через неделю, мне позвонил брат матери и сказал, что купил себе новую машину. А старенькую хочет отдать мне. Правда та машинка была белой. Но перекрасить её не составило большого труда. Так я лишилась подруги, и получила маленькую жёлтую машину, которую правда потом разбила.
— Не жаль было?
— Машину?
— Подругу.
— О нет, я не слишком была к ней привязана. Иногда мы дружим с такими людьми, исчезновения которых даже не замечаем.
Мы всегда соблюдали крайнюю осторожность. Но однажды утром я проснулся, а он выложил свои машинки и иглы... и набрал полный шприц крови из вены... собирался всадить его в меня.
Я просто посмотрел ему в глаза и сказал: «Люк, что ты делаешь?», а он ответил: «Я хочу, чтобы ты любил меня вечно», – и заплакал.
Однажды отец подарил маме большой синий велосипед. Она всегда мечтала иметь свой собственный велосипед. Но ездить на нём не умела. Никак не могла справиться с равновесием.
Я улыбнулся.
— Зачем же тогда отец ей его подарил?
— Чтобы она поняла, что к счастью нужно готовиться заранее. Так он тогда сказал.
— Куда бы я ни посмотрел, повсюду сталкиваюсь с неизбежным фактом того, что человек смертен.
— Смерть и правда могут загрузить сильнее всего.
— Я не только про Вика... Бен и Хантер. Знаешь, это страшно произнести, даже думать об этом не хочу, но они могут умереть так же, как он... и я буду тем, кто соберет их вещи и выключит свет...
— То, что у них ВИЧ, ещё не значит, что они уйдут первыми. Чёрт, это можешь быть и ты: выйдешь на улицу, и тебя собьёт марседес компрессор, куда более стильный, чем автобус.
— Спасибо.
— ... пойдёшь на почту купить марку, и тебя пристрелит раздражённый почтовый служитель. Если ты не заметил, наши дни — они все раздражённые.
— Просто... просто меня пугает мысль, что я останусь один.
— Такими мы все приходим, такими мы все уходим.
— Да, но до тех пор я предпочел бы иметь хотя бы иллюзию, что кто-нибудь будет рядом, пусть и временно...
— Верь во что хочешь, но чем меньше у тебя будет того, за что ты держишься, тем легче с этим расстаться.
А больная СПИДом Марина В. из Иркутска, закинув невод в третий раз, поймала рыбу из золота, и загадала три желания про любовь. Теперь она и купчиха, и царица, и владычица морская на двухметровой глубине смоленского кладбища.
А помнишь ту заучку? Она всегда сидела за первой партой и ловила каждое слово преподавателя. Как же я её не любила. Она вечно строила из себя королеву, а когда проходила мимо, от неё так и веяло холодком. Наверняка, она стала «большой шишкой». Подчинённые должны её ненавидеть. Ходит целый день в деловом костюме, в туфлях на высоких каблуках. Цок-цок, цок-цок.
— Я видел её недавно, — прервал я Аньес.
— Правда? — Оживилась Аньес и внимательно посмотрела на меня, ожидая подробностей.
— Она работает на заправке возле универмага «Сан».
Аньес замерла, не понимая, серьёзно ли я говорю. Я посмотрел на неё и улыбнулся.
— Не всем находится место под солнцем, — грустно сказал я.
Спроси меня что угодно. Спроси, как я проблевался чуть не до желудочного сока, когда первый раз разрешил ему вставить мне. Спроси, как он вошел мне в рот и я чувствовал вкус смерти, расплескавшийся на языке, текущий вниз по гортани, проникающий во все ткани. Спроси меня про телефонные звонки, которые длились до рассвета, а клейкая от слез и пота трубка липла к уху. Спроси все, что хочешь. Пожалуйста, пап, спроси что угодно, кроме этого.
Что бы ни помогло тебе пережить ночь – мультивитамины, сила воображения или медленный яд ацидодеоксимидина, – не подлежит осквернению ни критикой, ни насмешками.
Cлайд с цитатой