В детстве у нас не было никого, кроме друг друга. Когда мы выросли, у тебя появились дети и Уилл. А у меня всё ещё нет никого, кроме тебя.
— Горе окутывает стихийно, чтобы сломать тебя.
— Так же как и люди.
В детстве у нас не было никого, кроме друг друга. Когда мы выросли, у тебя появились дети и Уилл. А у меня всё ещё нет никого, кроме тебя.
Какой смысл помогать миру, если ты не можешь помочь самому близкому человеку в мире?
Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достаётся друзьям позднейших лет.
Истинный друг говорит: «Ты больно задел меня сегодня по причинам, которые мне, а скорей всего, и тебе неведомы, но я знаю, что завтра смогу рассчитывать на твою помощь, и грустить буду недолго».
И друг отвечает ему на это: «Ты — верен, потому что говоришь то, что чувствуешь. Ничего нет хуже тех, кто путает верность с признанием всех ошибок».
Самое грозное оружие — не копьё, которое может ранить тело, и не таран, который разрушает стену. Смертоносней всего слово: оно убивает, не проливая крови, а нанесённые им раны не заживают никогда.
Так будем же хозяевами своему языку, чтобы не стать рабами своих слов. Даже если они будут направлены против нас, не станем затевать схватку, в которой не может быть победителя.